Констанс О`Бэньон - Обещание экстаза

Когда Виктории исполнилось пятнадцать, Пол приехал на побывку домой, и девочка с удивлением обнаружила, что перестала быть для него «младшей сестренкой». Ей вспомнился бал в особняке «Пять холмов». Когда она вошла в бальный зал, Пол направился к ней, не спуская с нее восхищенного взора. Галантно поклонившись Виктории, он взял ее за руку и потом весь вечер танцевал только с ней. После танцев они гуляли в саду, где Пол, улучив момент, обнял девушку за талию и нежно поцеловал. Затем заглянул ей в глаза и проговорил:

– И когда же я успел влюбиться в тебя, Тори?

Потом он снова ее поцеловал, и Виктория не забыла чудо этого поцелуя. Сладостного и нежного. И не забыла прикосновения его рук.

– Ты еще малышка, Тори, но я люблю тебя, – прошептал Пол. – Ты будешь меня ждать? Я хочу, чтобы ты стала моей женой, когда война закончится.

С этого момента Виктория стала девушкой Пола. Вскоре на нее начали заглядываться другие парни, но она мечтала только о молодом О’Брайене.

«Мы могли бы уже пожениться, если бы война закончилась, – думала Виктория. – Что ж, этого я проклятым янки никогда не прощу».

Тут конь снова уткнулся влажным носом в ладонь Виктории, и девушка рассмеялась.

– Я знаю, чего ты хочешь, Бунтарь. – Вытащив из кармана морковку, Виктория протянула ее жеребцу.

Бунтарь происходил от знаменитых чистокровных лошадей О’Брайенов, завоевавших множество призов. Когда Пол, снова приехав на побывку, привел Виктории черногривого красавца с алой лентой на шее, девушка пришла в неописуемый восторг.

– Я назову его Бунтарь! – воскликнула она.

Той ночью Пол должен был вернуться в часть. Они гуляли вечером рука об руку и сожалели, что провели вместе так мало времени. На прощание Пол обнял Викторию и прижал к груди.

– Мне хотелось бы, Тори, чтобы мы уже были женаты, – признался он. – Тогда мне было бы не так трудно расставаться с тобой.

К горлу девушки подкатил комок, и она, стараясь не расплакаться, проговорила:

– Пол, я буду очень по тебе скучать. Пожалуйста, береги себя. Я буду за тебя молиться днем и ночью.

– Эта мысль принесет мне утешение, Тори. – Нежно поцеловав ее, он ускакал.

Неделю спустя Виктория получила известие о том, что ее отец погиб в бою. В письме говорилось, что Джон Фарради пал как герой, но Виктория ничего, кроме горя, не испытывала. Никогда больше ей не увидеться с отцом.

– Клянусь, что отныне буду мстить всем янки, – пробормотала она, уткнувшись лицом в плечо Бодайна, пытавшегося хоть как-то утешить свою подопечную.

Бунтарь, с которым девушка проводила долгие часы, помог ей отвлечься и не сойти от горя с ума. До того момента, как его упрятали среди болот, жеребец повсюду неотступно следовал за хозяйкой, точно комнатная собачка. И никому, кроме нее, не позволял на себя садиться. Немногие смельчаки, стремившиеся оседлать коня, летели наземь, сброшенные строптивым животным.

Виктория в последний раз потрепала своего любимца по холке, а затем направилась обратно к дому. Не в силах обрести покой, она бесцельно бродила по комнатам. Наконец поднялась к себе в спальню и окинула взглядом ее убранство – возможно, она видела все это в последний раз.

Виктория уже собиралась спуститься вниз, когда вдруг услышала цокот копыт – к дому приближались всадники. Девушка знала, что это не Бодайн, потому что он появился бы со стороны реки. Подбежав к окну, она дрожащими руками раздвинула шторы и затаила дыхание… Увы, ее опасения оправдались – из леса выехали трое конников в ненавистной голубой униформе армии северян.

Сначала она хотела обратиться в бегство и искать спасения на болотах. Но потом, сделав глубокий вдох и расправив плечи, сказала себе: «Нет, я не побегу от врагов, я встречусь с ними лицом к лицу». Виктория воззвала к Богу – она просила дать ей сил и мужества, чтобы стойко встретить выпавшие на ее долю испытания.

Сбежав по лестнице, девушка едва не столкнулась с Бесс, выскочившей в холл с метлой в руках. Глаза служанки воинственно сверкали, в этот момент она походила на престарелого генерала, приготовившегося к схватке с врагом.

– Беги в болота, девочка, – сказала Бесс. – Они не станут тебя преследовать. А я задержу их здесь, пока ты не окажешься в безопасности.

– Нет, – заявила Виктория. – Мы встретим их вместе.

Девушка бросилась в отцовский кабинет за пистолетами. Услышав звон шпор, доносившийся со двора, она поняла, что всадники спешились. И тотчас же раздался голос Бесс:

– Эй, янки, что вы тут делаете? Лучше садитесь на своих лошадей и убирайтесь отсюда!

– Мы пришли освобождать вас. Вы что, об этом не знаете? – Один из непрошеных гостей рассмеялся.

– Но мы вас сюда не звали! – закричала служанка.

Виктория вышла на крыльцо и стала рядом с Бесс. Руки девушка держала за спиной, чтобы не было видно оружия. Она внимательно разглядывала мужчин. Их форма была пыльной и изрядно поношенной. Один из незнакомцев, довольно молодой, держался не очень уверенно. Двое других, напротив, были слишком уж уверены в себе (у одного из них алел на щеке рубец – след от недавно затянувшейся раны, – придававший ему зловещий вид).

– Ну-ну… – пробормотал мужчина со шрамом. Он покосился на стоявшего рядом приятеля. – Хороша южаночка, верно?

– Верно, хороша…

Тут молодой человек оттолкнул своих старших спутников в сторону и шагнул к крыльцу.

– Мэм, разрешите представиться. Я капрал Фиш. Мы разведчики генерала Шермана. У нас приказ обыскать усадьбу. – Он взглянул на своих спутников. – Это рядовой Мейс. – Юноша указал на солдата со шрамом. – А это – рядовой Стауффер, – кивнул он на другого.

Виктория молчала – словно демонстрировала своим молчанием презрение к пришельцам. Рядовой Стауффер ухмыльнулся и проговорил:

– Вы двое, обыщите сараи, а я тем временем присмотрю за мисс Высочеством. Как тебе это, дорогая? Ты не против, если мы потолкуем?

Виктория вспыхнула; она впервые сталкивалась с подобной наглостью. Но тут снова вмешался капрал Фиш.

– Помолчи, Стауффер, – проворчал он. – Ведь теперь я ваш командир.

Однако Стауффер оттолкнул капрала, и тот, не устояв на ногах, рухнул на землю.

– Поди прочь, сосунок. Не лезь в мужские дела. – Отвернувшись от юноши, Стауффер снова уставился на Викторию.

Мейс же вдруг расхохотался и проговорил:

– Поделом ему. Нечего зеленому капралу вмешиваться в мужские дела.

Стауффер ухмыльнулся и начал подниматься по ступенькам; он по-прежнему не сводил с девушки алчного взгляда.

Но тут Бесс, взмахнув метлой, нанесла солдату чувствительный удар, и тот, скатившись по ступенькам, растянулся на земле.

– Убирайся отсюда! – закричала служанка. – Тебе здесь нечего делать!